«Единственный способ заставить человека полюбить — заставить его заплакать»
Англичанин, который в этом сезоне имеет все шансы стать одним из главных британских актеров для русской кинотеатральной аудитории, в жизни очень похож на своего персонажа. Как и его герой из нового фильма Оксаны Бычковой «Плюс один», Джетро Скиннер постоянно шутит и дурачится, но взгляд при этом почему-то остается грустным. Может быть, это интервью ненароком откроет секрет «человека, похожего на куклу».

- Как вы попали в этот проект?
- Это долгая и сумасшедшая история. Мой друг занимался кастингом для фильма «Плюс один». Предложил мне прийти и попробоваться, но предупредил, что я вряд ли получу эту работу, потому что в списке кандидатов много известных актеров. А я был последним кандидатом даже не в официальном, а в каком-то дополнительном, его личном, составленном на всякий случай, списке. И когда я пришел на пробы, то долго околачивался на улице и ждал, ни на что особенно не рассчитывая. Проклинал себя за то, что вообще согласился прийти. Тут мне звонит мой приятель и шепчет: «Эй! Ты все еще здесь?..» Он выбежал, всучил мне сценарий, велел быстро прочесть нужную сцену и предупредил, что я должен вести себя как настоящая звезда из его главного списка. Я вошел, но выглядел не как звезда, потом выяснилось, что я оказался похожим на куклу. Еще я сумел понравиться симпатичной девушке, которую звали Оксана, наверное, поэтому они меня и взяли.
- А на какую куклу вы были похожи?
- На куклу моего героя из фильма. У нее невероятная, безумная прическа и огромные, такие же безумные глаза. Цвет кожи немного отличался, но сходство было налицо — совершенно явное.
- Образ вашего персонажа отсылает и к «Человеку на Луне» Формана, и к фильмам Гондри. Как вы его формировали?
- Если честно, я не верю в то, что кто-то из актеров вдохновляется чужими образами. Мне кажется, что любая роль происходит из собственного опыта, как результат жизненного пути. А у меня было так мало времени на репетиции, что приходилось всему учиться по ходу работы, очень быстро. Чаще всего приходилось полагаться только на свой инстинкт, на интуицию. И мне такой способ работы над образом кажется более результативным, чем мучительно долгие репетиции, когда в какой-то момент творчество подавляется интеллектуальным и эмоциональным перегрузом. Если говорить о влиянии других фильмов, то меня перед началом работы попросили посмотреть фильм «Полеты во сне и наяву» о парне, который находится вне обычной реальности. Но никакого другого фильма, который бы пригодился в работе над образом, я припомнить не могу.
- Может быть, фильмы Монти Пайтона?
- Я вырос с ними, поэтому, возможно, они проросли во мне. Но я не думал об этом. Мои родители были хиппи, поэтому я и сам вырос за пределами обыденной реальности.
- Вы раньше играли подобные роли?
- Я никогда даже не видел ничего подобного тому, что от меня хотела Оксана. Человек, который беседует со своей куклой, совершенно не похожей на него, коммуницирует через нее с миром. Такого в жизни обычно не бывает.
- А какие роли вы играли?
- В театре я играл всех — от Джорджа Буша и других американских политиков до самых разноплановых персонажей Шекспира. На телевидении, поскольку англичане не очень понимают, что со мной делать, мне давали роли серийных убийц, насильников, террористов. Мне лично нравятся персонажи, у которых есть путь, динамика. Мне нравятся комедии. Но я понимаю, что единственный способ заставить человека полюбить — это заставить его заплакать. Мне нравится это. Вообще я люблю роли, в которых нахожу для себя какой-то вызов.
- Юмор фильма, в представлении русского зрителя, более американский, чем английский…
- Я не очень понимаю, чем эти два чувства юмора отличаются. Может, что-то лингвистическое… Наверное, все дело в том, что сценарий писался под американского актера. Но я все равно залез в сценарий и с помощью одного моего друга переписал все шутки с «русского английского» на «британский английский», если вы понимаете, о чем я… Я родился в Ирландии, живу в Лондоне, езжу по всей Европе и не чувствую различий в чувстве юмора разных наций. Все смеются одинаково.
- Отношение вашего героя к героиням сильно разнится: с Машей он ведет себя по-детски, а с Марлен — по-взрослому…
- Даже в жизни, когда я чувствую себя комфортно рядом с человеком, я веду себя как ребенок, естественно. Поэтому когда Том встречает Машу, ему вдруг становится настолько легко с ней, хотя она этого и не чувствует, что он ведет себя не выпендриваясь. Он может расслабиться. Но ему еще нужно ее растормошить, она должна расслабиться. А когда он встречается с Мадлен, то это все равно делается большей частью для того, чтобы заставить ее ревновать. Уколоть ее.
- Но кажется, что с обеими он расстается одинаково легко.
- Думаю, по дороге домой он будет много думать о Маше. Это такой роман в командировке, но все равно герой в финале обнаруживает чувство, которое у него зародилось.
- Такое ощущение, что на героиню это знакомство оказало гораздо большее влияние…
- Да, для нее путешествие было более длительным. Просто она совсем несчастна, а мой персонаж, Том, — я не уверен, что настолько же несчастен. Может, чуть-чуть одинок. А с Машей ему менее одиноко.
- По сути, хеппи-энда не происходит. Или вы считаете иначе?
- Скажем, он есть, но это не лучшая концовка из возможных. Маша просто сильно изменилась. В жизни не бывает хеппи-эндов.
- Кажется, Маша — образ, который отличается от образов женщин в западном кинематографе. Вам легко было найти с ней общий язык?
- Я не заметил, чтобы она сильно отличалась от любой одинокой женщины из Нью-Йорка или Лондона. Она оказалась рядом с моим персонажем. И я, и Оксана считаем, что два человека обязательно могут найти общий язык, если они откроются друг другу.
- Как вы устанавливали отношения между собой и куклой?
- Да, мне пришлось придумать для себя историю того, как эти отношения развивались. Причину, по которой мы вместе. В сценарии ничего об этом не было. Мой персонаж часто слишком зажат, застенчив и неуверен в себе, когда ему нужно общаться с другими людьми. А кукла позволяет отвлечь от себя внимание, отстранить себя от действия.
- Вам тяжело было так располовиниться?
- Почти невозможно. Четыре дня я ходил и непрерывно репетировал. Я никогда не надевал на руку куклу прежде. Мучительно видеть, что в конце фильма я значительно лучше управляюсь с ней, чем в начале. Я бы переиграл. Оксана велела мне играть так, чтобы между репликами моего персонажа и его куклы не было пауз. Я кричал, что это невозможно. Оказалось, возможно.
- Вам оставили куклу?
- Я очень хочу заполучить ее и надеюсь, что после премьеры фильма, если продюсер не прикарманит ее, мне ее отдадут.
- После съемок у вас не возникает иногда желания побеседовать со своей куклой?
- Не представляете, с каким облегчением я сбросил ее после окончания съемок! Но у меня есть дочка, и я мог бы ее развлекать этой куклой.

Беседовал Сергей СЫЧЕВ
(По материалам издания «Кинорынок Daily»)